Виноградом и розами, ромом и солью морской
на губах моих город именем и тоской
Любитель лаванды, рома и облаков
был выведен на расстрел - да и был таков.
Однажды ранней весной в Вальпараисо -
после месяца боли, отчаянья и темноты -
он не то чтобы полностью переродился,
но стал со смертью на ты,
как раньше был с жизнью на ты.
И он знает, что с миром слеплен из одного теста.
И возможно поэтому мир говорит с ним открытым текстом,
Этот мир говорит с ним вслух - самозабвенно:
говорит ему прямо в сердце, шепчет ему на ухо.
Просачивается в капилляры, течет из артерий в вены -
такая выходит внутренняя, доходчивая наука.
На пальцах показывает, рисует ему картинки,
увлекается объяснениями, растекается мысью
по древу жизни его, хлюпает лужей в ботинке,
пронзает мыслью, пронизывает ветрами, сияет высью
над головой -
потому что он настолько, настолько живой,
насколько он может - и даже немного свыше,
и когда устает - боится смерти.
Боится смерти.
И тогда он слушает мир, и записывает, что слышит.
А мир говорит, говорит, почти не шифруя,
разве что самую малость, азарта ради.
И он вторит этому миру: весь не умру я,
и даже когда умру, здесь останется радость
от того, что я был, от того, что я здесь случился,
воплотился в живое, такое теплое тело.
Я всю жизнь ничего не умел - и всему учился
И опять не умел, но за все хватался и делал.
Я весь этот мир - никак, понимаешь, никак,
но всё, что могу хоть на миг удержать в руках -
дотянуться, коснуться рукой или сердцем, обнять -
я всегда хочу сохранить и всегда начинаю менять.
Потому что каждый из нас таков - и я таков -
Что едва он входит в вагон, в квартиру, в игру,
изменяет соседей, попутчиков, игроков,
изменяет воздух, звуки и свет вокруг.
И поэтому знаю, сущего не удержать,
но что приходит на смену - покрыто тьмой
неизвестности. И мне страшно руки разжать -
но даже это отсрочки не даст никакой.
И тогда я кидаюсь навстречу страху и тьме
и там каждый раз нахожу отвагу и свет.
И так я учусь любить, бояться и сметь -
и так я однажды выйду и встречу смерть.
Но еще говорят, я слышал: что смерти нет.
